На колени, Ваше Высочество

Обретя совершенный покой, не желал я отныне ничего сверх того, что уже имел. Однако все земные радости в одночасье померкли с безвременной смертью моего доброго хозяина, мистера Фриландхауса.

Господь забрал его из этого мира внезапно: после краткой болезни господин преставился в лихорадке. Пока он испускал дух, я держал его за руку. Перед смертью мистер Фриландхаус сказал, что дарует мне свободу, и что отныне я волен идти, куда пожелаю.

Притом добавил, что всегда молился за меня и надеялся на спасение моей души. В завещании отписал мне десять фунтов и предоставил вольную грамоту.

Позднее обнаружилось, что господин намеревался взять меня с собой в Голландию к тамошним друзьям, которые хотели со мной повстречаться. Однако же я предпочел остаться с хозяйкой, относившейся ко мне все равно что к родному сыну.

Кончина мистера Фриландхауса повергла меня в великую скорбь, но еще сильнее тревожило охватившее разум смятение. Великий враг рода человеческого, неизменный мучитель, столь явно обнажал мое ничтожество, множил сомнения и страхи, что, несмотря на все прежние утешения, я часто приходил к печальной мысли: в конечном счете буду обречен на погибель.

Чем больше познавал я красоту и славу Божию, тем сильнее каялся под бременем собственной греховности. Посещая привычное место молитвы, редко возвращался оттуда без утешения. Однажды мой ум чудесно озарили слова Писания: «И вы имеете полноту в Нем, Который есть глава всякого начальства и власти¹⁷».

Господу было угодно утешить меня исполнением милостивых обещаний, когда я едва не пал духом. Не зря сказано в Писании: «Посему и может всегда спасать приходящих через Него к Богу, будучи всегда жив, чтобы ходатайствовать за них¹⁸» и «Ибо Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых¹⁹».

Добрая и снисходительная госпожа пережила хозяина лишь на два года. Ее смерть стала для меня тяжким ударом. Она оставила после себя пятерых сыновей – благочестивых юношей и верных служителей Евангелия. Мне довелось пожить с каждым из них поочередно, пока не преставились и они, покинув этот свет спустя четыре года после родителей.

Когда Богу было угодно призвать сыновей Фриландхаусов к Себе, я остался в этом мире совершенно один, без друзей и покровителей, но, незыблемо веря в Божию милость, предал себя воле Его.

В беспомощности я отправился по обыкновению в лес для молитвы. Кругом лежал глубокий снег, но я не чувствовал ни холода, ни иных неудобств. Правда, порой, когда весь мир будто поворачивался ко мне спиной, я грешным делом полагал, что Господь тоже отрешился.

Великое утешение принесли слова из Книги Пророка Исаии: «Вот, Я начертал тебя на дланях Моих; стены твои всегда предо Мною²⁰». Многие другие обетования тоже залечивали душевные раны: «Не нарушу завета Моего, и не переменю того, что вышло из уст Моих²¹», «Я буду милостив к неправдам их, и грехов их и беззаконий их не воспомяну более²²», «Начавший в вас доброе дело будет совершать его даже до дня Иисуса Христа²³» и прочие.

Потеряв всех дорогих сердцу друзей, я более не видел разницы между странами и краями. Давно уже в душе поселилась мечта отправиться в Англию. Казалось, будто все жители этого острова святы, ведь все британцы, гости хозяина, были людьми добродетельными (особенно близок с ним был мистер Уайтфилд²⁴).

²⁴

Джордж Уайтфилд (1714-1770) – английский богослов, один из лидеров методистского движения.

Да и авторы книг, что мне дарили, все были англичанами. Сильнее всего хотелось увидеть Киддерминстер: я воображал, что в месте, где жил и проповедовал мистер Бакстер, сплошь живут одни праведники.

Обстоятельства требовали, чтобы я задержался в Нью-Йорке несколько дольше, поскольку остался должен небольшую сумму в три фунта и не знал, откуда взять средства.В то время один молодой человек, знакомый покойных хозяев, обманом завоевал мое доверие и пообещал заплатить за меня, уверяя, что никогда не потребует денег обратно.

 Однако менее чем через месяц он явился вновь с требованием уплаты, и когда я признался, что рассчитаться мне нечем, пригрозил продать меня. И хотя он явно не имел на то права, но я остался на свете без единого друга и оттого покорился страху.

Наконец этот человек предложил мне поступить на службу на каперское судно, дабы я смог таким образом заработать денег для уплаты долга, на что пришлось согласиться. Капитана нашего звали N. Я нанялся к нему корабельным поваром.

У берегов Санто-Доминго²⁵ на нашем пути выросли пять французских торговых судов. Яростное сражение длилось с восьми утра до трех пополудни, пока чаша весов Удачи не склонилась наконец на нашу сторону. Чуть погодя к нам присоединились три английских корабля.

Окрыленные такой победой, мы вознамерились напасть на целый флот из тридцати шести судов. Взяв на абордаж первые три шхуны, наша команда затем захватила еще двенадцать кораблей, прочим же удалось уйти. Много крови пролилось в тот день. Не раз я висел на волоске от смерти, но Господь сохранил меня.

Много врагов и гонителей я встретил среди матросов. Один из них проявлял особую жестокость, постоянно изыскивая способы досадить мне. Не могу не упомянуть об одном происшествии, поразившем меня более остальных.