На колени, Ваше Высочество

Хозяйка уверяла, что Беньян был человеком благочестивым, но никак не могла меня в том убедить. Уж больно он напоминал мне самого себя в своих переживаниях, а значит не мог быть чист душой.

Теперь знаю твердо: ничто, кроме всемогущей силы и щедрого милосердия Господня, не могло избавить мою душу от тяготившего ее бремени. Спустя несколько дней хозяин дал мне «Воззвание к новообращенным» Бакстера¹⁴.

¹⁴

Ричард Бакстер (1615-1691) – английский пуританский богослов.

Только и эта книга не принесла облегчения, а напротив, огорчила не меньше предыдущей, так как призывала всех без исключения читателей прийти ко Христу. Я же, сознавая себя столь грешным и ничтожным, не смел даже помышлять о милости Его.

Эта мысль до того измучила меня, что я решил покончить с собой: взял большой столовый нож и удалился в конюшню с твердым намерением лишить себя жизни. Однако при ударе лезвие чудесным образом согнулось пополам.

И как только я осознал безрассудность этого поступка, сердце ушло в пятки. Вдруг проснулась совесть! Разве можно усомниться, что, осуществи я свое намерение, был бы тотчас низвергнут прямиком в геенну огненную?

С тех пор я не находил в жизни ни отрады, ни малейшего утешения. Тяжкие терзания души настолько подорвали здоровье, что я пролежал больной три дня и три ночи, отказываясь притом от любых лекарств, которые присылала добрая госпожа. Отвергая всякую помощь, я желал лишь смерти, даже спал не в своей кровати – ночевал в конюшне прямо на голой соломе.

В то время я познал невообразимые угрызения совести, и отчетливо предчувствовал, как скоро на меня обрушится кара Господня. Умом я понимал, что не существует спасения, кроме как через Христа, но не смел к Нему обратиться. Казалось невозможным, чтобы Он принял такого грешника, как я.

В последнюю ночь моих чудовищных душевных страданий в голове вдруг ясно прозвучали слова: «Се, агнец Божий¹⁵», после чего тревога начала отступать. Я пообещал себе наутро разыскать этот стих в своей Библии, встал пораньше и отправился к учителю мистеру Ваносдору, чтобы открыть ему свою душу.

Тот несказанно обрадовался, едва заслышав, что я ищу путь к Сиону, и возблагодарил Господа за обращение темного язычника. С добрым учителем я вел себя куда откровеннее, нежели с хозяином или иными людьми, поскольку при наших беседах чувствовал себя гораздо вольнее. Он неустанно ободрял меня, часто молился со мною, и я всегда извлекал пользу из его речей.

В четверти мили от хозяйского дома рос в чаще раскидистый и величественный дуб. Меня в ту пору часто посылали рубить деревья (занятие, которому я всегда предавался с великим усердием), и я посещал это место почти каждый день, иногда даже не по одному разу, если только позволяли дела.

Не было для меня большей радости, чем сидеть под сенью дуба и изливать пред Господом все жалобы мои. Когда же одолевала особая скорбь, я поверял старому исполину все печали, словно верному другу.

Здесь я оплакивал и порочность сердца своего, и жалкое состояние души, находя притом больше утешения, нежели когда-либо прежде. Став мишенью для насмешек или презрения, я уходил в чащу и обретал там покой.

Только теперь истинный смысл «Воззвания к новообращенным» Бакстера, которое посоветовал прочесть хозяин, начал открываться предо мной. Ныне книга приносила душе несравненное утешение.

Рубка леса составляла немалую часть моих обязанностей, и я всегда шел трудиться с радостью в сердце, поскольку лишь в чаще мог остаться наедине с собственными мыслями, вознести сердце к Богу и вдоволь помолиться.

Да будет прославлено имя Его святое во веки веков за то, что внял Он моим молитвам. Я не в силах в полной мере возблагодарить Всевышнего за те блаженные часы, которые провел под сенью того дуба.

Возможно, происшествие, о котором теперь хочу поведать, многим покажется невероятным. И все же точно знаю, что испытанные мною радость и облегчение не выразить словами, и понять это смогут лишь те, кто сами испытали подобное.

В тот день душа пела от радости, а сердце переполняли любовь и благодарность к Дарителю всех моих утешений. Я был столь далек от своей бренной оболочки и столь преисполнен благоговейным трепетом пред Божиим Присутствием, что на краткий миг узрел потусторонний свет, низвергнутый на меня с небес (но как знать, вдруг то было лишь видение).

Рухнув на колени, я ощутил несказанную радость. В душе воцарились дивные мир и покой, которые я не променял бы на все сокровища мира сего.

Я благословлял Господа за нищету мою и отрекался от всех земных богатств, дабы они не отвратили от Него сердце. Будь моя воля, остался бы на том же самом месте навеки. Не хотел я более иметь никакого дела с земным миром или снова возвращаться в общество людей. Казалось, что все мои грехи отныне прощены.

По дороге домой я бескрайне ликовал, а в ушах звучали слова Писания: «И заключу с ними вечный завет, по которому Я не отвращусь от них, чтобы благотворить им, и страх Мой вложу в сердца их, чтобы они не отступали от Меня¹⁶».

При первой же возможности я поспешил к старому учителю и поведал ему о блаженстве души моей. Вместе мы вознесли хвалу Господу за милость Его ко мне, наиподлейшему из грешников.