Маршрут уклониста

Я заверил солдата, что всё это чепуха, и ничего подобного Линкольну не нужно. Потом наш разговор перешёл на другие темы.

Вторник, 7-е

Сразу, как рассвело, мы переправились на другой берег. Ещё до зари я сварил в жестянке нам на завтрак немного риса (два фунта приобрел, по-моему, Льюисвилле). Сверх того груза, какой приходится таскать в любом случае, стараюсь больше ничего не брать.

Через пятнадцать миль мы с повстанцем расстались, так как в одном поселении он сумел найти лошадь, чтобы дотемна нагнать свою роту. Район здесь более обжитой, хотя я бы скорее предпочел уединение.

Лагерь опять разбил на холме, поросшим высокими соснами. Лучше уж так, чем на промозглых болотах, которые к тому же источают зловоние. Я называю свой постой «лагерем», хотя это слишком респектабельное название для моих привалов.

Костёр складываю из коры и щепы, вдоволь валяющейся поблизости. Набираю розжига с запасом, чтобы ночью подкармливать догорающий огонь. Если есть чем насытиться (нечастый случай), так и делаю, затем растягиваюсь ногами к костру, прямо на грязи или песке, тут уж как получится. И наконец погружаюсь в тревожный сон, но, подобно сторожевому псу всегда держу один глаз открытым. А лес вокруг непрерывно шелестит и стрекочет.

Пройдено 35 миль.

Среда, 8-е

Во второй половине дня достиг предместья Аркадельфии. Здесь стояла рота того солдата, с которым мы вчера сидели у костра. Судя по всему, он доложил капитану о моём вольнодумстве, противоречащем его невежественным убеждениям. 

За пределами муниципалитета армия не имела права никого арестовывать, поэтому они заранее предупредили местные власти и, не успел я появиться в городе, как был подвергнут аресту военным офицером. Затем он препоручил меня маршалу²⁴, чтобы тот отконвоировал задержанного в суд, на второй этаж под стражу.

²⁴

Маршалы в США осуществляют розыск и конвоирование обвиняемых, а также обеспечивают исполнение судебных решений.

Страшно хотелось есть, поэтому я испросил разрешения сходить за съестным. Маршал не отказал, и в соседнем магазине мне удалось купить немного пирожных. Перекусить, однако, не удалось, так как суд уже начинался.

Всех призвали к порядку, а того солдата привели к присяге и принялись допрашивать. Фактов он придерживался весьма условно, так что выпала отменная возможность оспорить его показания.

Потом с речью о необходимости дать отпор аболиционистам выступил ещё один из присутствующих. Это послание дополнилось выкриком с галёрки, что, если я прибыл из Коннектикута, петли мне точно не миновать (он думал, будто я и впрямь из этого штата).

Настала моя очередь говорить. Обвинения мной отвергались, как смехотворные. Их свидетель был тогда не в себе, болтал всякую ерунду и не понимал, о чем вообще шёл разговор.

В ходе перекрёстного допроса солдат признал, что разум его где-то блуждал, и что он пребывал в растерянности. К тому же, говорю, пустопорожней болтовней я не занимаюсь, иначе смог бы я беспрепятственно преодолеть столько миль?

Свидетеля (и прочих зрителей) отпустили, после чего суд скрупулёзно осмотрел содержание моей котомки, равно как и подкладку плаща. Их интересовало, на каком счету я был в Техасе – и тут отлично помогла моя статья в техасской газете. Наконец суд удалился на совещание.

Лучшего момента для трапезы и не придумать. Ведь если меня освободят, времени на еду терять не буду, и предпочту убраться отсюда как можно скорее, а если повесят, негоже отправляться в столь долгий путь на голодный желудок.

Через несколько минут мне вернули скромные пожитки и отпустили на все четыре стороны. Но один пожилой джентльмен сообщил, что вашингтонская рота всё равно может меня вздёрнуть, и поэтому любезно подсказал маршрут в обход их стоянки.

Первые четыре мили пути пролегали по большаку, вследствие чего разумнее всего было сперва укрыться на холме неподалёку. И как только солдаты скрылись из вида, пришло время выбираться. Напряженно оглядываясь по сторонам, я старался идти ближе к деревьям, чтобы при первой опасности мигом нырнуть в чащу.

Вскоре показалась излучина Уошито²⁵, и дорога здесь раздваивалась. Пошёл налево, по менее исхоженной тропе. Почти сразу наткнулся на возделанный участок, на котором стояла небольшая хижина.

Здесь обитала вдова с двумя детьми, сыном и дочерью, и молодой человек, двадцати четырёх лет, поведал, что последнее голосование по поводу отделения проходило тайно, иначе Арканзас поддержал бы Союз пуще прежнего.

В дальнейшем дорожка разветвлялась на протоптанные скотом тропинки, но это лишь сильнее сбивало с толку. Тем не менее держался севера, и наконец заночевал где-то в каменистых дебрях. Пройдено всего 15 миль.

Четверг, 9-е

Проснулся с утра пораньше, ещё до зари, отварил риса. Продолжил поход на север по старой нехоженой дороге. Однако у подножия невысокой горы сбился с пути, поэтому забрался наверх. Передо мной вдруг предстала другая скала, гораздо большего размера, окружавшая просторную долину.

В конечном итоге я пересёк четыре хребта, каждый крупнее предыдущего и каждый, как мне думалось, последний. Острые, притом отвесные края утёсов заросли вьющимся сорняком, скрывающим под собой отколовшиеся камни. Взбираться по такой поверхности чрезвычайно утомительно, да и опасно. 

За четвертым хребтом открылась точно такая же картина: очередная долина и очередной утёс. Я отчаялся едва ли не до слёз, но всё равно пополз вниз, постоянно спотыкаясь и кувыркаясь на острых камнях.