Маршрут уклониста

Забрался на возвышенность, тоже малообитаемую, и со скудной почвой. Ночлег в 32-х милях от прошлого привала. Неподалеку отыскалось озерцо, образованное узеньким ручейком под сенью густой листвы.

Там я прополоскал ноги и поначалу не заметил свернувшуюся в кольцо змею с открытой пастью, откуда торчали два огроменных клыка. Схватив близлежащую палку, огрел гадину по голове, видимо, насмерть. Цвета она была мутно-коричневого, и с плоской головой. С утра, как посветлеет, рассмотрю её получше.

Суббота, 4-е

Проснулся от того, что по лицу барабанил дождь. Он зарядил на весь день, чем обязал меня в который раз пробираться по затопленным низинам. Вчерашняя змея куда-то исчезла.

В местечке под названием Конуэй за 20 центов прикупил фунт сахара и горсть миндаля. Больше у них ничего не было. Из заведений здесь только лавка и заброшенная кузница.

Разбил лагерь в сосновом лесу, где деревья вымахали до самого неба. Пройдено 27 миль.

Дикие звери поблизости воют сегодня особенно громко. Скорее всего, это волки и пумы, но к костру они подходят, так что нельзя сказать наверняка. В здешних дебрях изредка встречаются медведи и пантеры. Жаль, не обладаю поэтическими способностями, иначе обрисовал бы местные пейзажи во всём их великолепии.

В глуши я чувствую себя безопаснее, нежели в обитаемой местности. Тут можно лечь у обжигающего костра, и можно это сделать, я бы даже сказал, с комфортом, если б не полчища москитов и прочих ядовитых паразитов, что постоянно мне докучают. Их я боюсь больше, чем пум и волков. Те, по крайней мере, не подходят к огню.

Воскресенье, 5-е.

Почти весь рельеф покрыт сосняком, хотя местами преобладает дуб. Участки с хорошей почвой практически не попадаются, то же самое касается и следов цивилизации.

После обеда ненадолго заглянул на одну ферму. По возможности я стараюсь избегать резиденций рабовладельцев (их сразу видно по негритянским хибарам), поскольку там чаще всего царят отщепенческие настроения.

С другой стороны, те, кто рабами не владеет, либо индифферентны, либо, наоборот, сочувствуют Союзу. Правда, вслух об этом не говорят, разве только у себя дома или в беседах с северянами.   

Местные сообщили, что неподалёку отсюда регуляторы²¹, искавшие пропавший скот, повесили троих человек. Те заблудились в лесу, но не смогли внятно объяснить причину своего присутствия там.

К полудню миновал деревеньку Луисвилль.

Пройдено 27 миль.

Понедельник, 6-е

Описание просторов, которые я преодолеваю в течение дня, сгодится для всей округи в целом. Выдвигаюсь я обычно часа в три утра, а потом, к обеду, часок-другой отдыхаю в тени высоких сосен. Изнурительные пески Техаса сменились непролазными болотами и обводнёнными низинами. Весной тут сухо. Днём жарко до невозможности, а ночью сыро и, временами, прохладно.

Сплю я под плащом, но из-за холода всё равно приходится просыпаться, чтобы подкинуть к тлеющим углям пару-тройку щепок из коры. Плащ и котомка, где хранится смена одежды и немного кукурузы, к концу дня значительно тяжелеют. Таскать их чересчур утомительно.

К полудню я достиг Вашингтона, Арканзас, и отужинал в отеле. На три или четыре мили вокруг раскинулись фермы и плантации, хотя земля там посредственная.

Благодаря многочисленным деревьям местечко выглядит симпатично. Для Арканзаса это крупное поселение, но в Огайо его сочли бы захудалой деревушкой. Округ дал армии роту в шестьдесят человек, отбыли они позавчера. Через час ушел и я.  

Мили через три из дома на плантации выскочила пара мужчин с тем, чтобы в самой наглой манере расспросить меня, кто я такой, и куда направляюсь. Их начальственный напор зиждился сугубо на численном преимуществе (у ворот стояли ещё несколько соратников).

Сполна удовлетворить этот интерес нужным я не нашел, хотя назвал место своей предыдущей остановки и добавил, что иду в Аркадельфию²². Тогда они удалились восвояси, а я продолжил путешествие.

В пятнадцати милях от Вашингтона я набрёл на болотистую долину реки Малая Миссури, и ещё через пять миль наконец добрался до самого водоёма. Нашел немного сухостоя и развёл  костёр. Воздух снова прохладный и сырой. Неподалёку заметил каменное изваяние в честь одинокого странника, убитого здесь в прошлом году грабителями.

Пройдено 35 миль.

Только я было собрался растянуться у огня, как вдруг на расстояние в несколько шагов к моей стоянке подошел человек в униформе повстанцев и попросил разрешения присесть рядом. Я разрешил.

Он, дескать, стремился нагнать свою роту на пути к Литтл-Року²³, которой там предстояло объединиться с полком. Затем они хотели выступить к Вирджинии, а уже оттуда пойти на Вашингтон.

Солдат отстал от своих по причине недолгой задержки дома – нужно было обеспечить семью продовольствием. Спичек, как и еды, у него не было, поэтому переправляться через реку в темноте он счел безрассудным. С великим удовольствием повстанец принял приглашение отогреться и разделить со мной скудную трапезу.

Сообщил затем, что даже не знает, как бы поступил, если б не увидел костёр, свет которого в буквальном смысле провёл его через клятое болото. Записался он в добровольцы, так как полагал, будто Линкольн собирался освободить всех рабов, после чего «утвердить» монархию. Так ему доложили надежные люди, в чьих словах сомневаться ни капли не пристало.