Маршрут уклониста

24 мили.

Воскресенье, 28-е

Вышел пораньше, на пустой желудок, так как завтрак подавали не раньше восьми, если не девяти часов. В миле от дома господ В. сел на паром, идущий через широкий ручей, но дальше опять начались непролазные овраги и болота.

Ужинал у одного испанского джентльмена. Его жилище – венец вкуса и убранства по сравнению с остальными резиденциями, где мне удалось побывать за время своих недолгих стоянок. Угощали тоже весьма достойно. Дамы отличались особенной вежливостью, сообразительностью и предупредительностью. 

Пожилой джентльмен с тяжелым сердцем говорил о нынешнем состоянии страны, доведенной сепаратистами едва ли не до крайности. Но сказал он, правда, мало. Именно здесь я с великим воодушевлением узнал о безоговорочной поддержке Союза на Севере.

После обеда достиг Накодочеса, где провел целый час. Городишко маленький, но опрятный, населен он в основном испанцами и мексиканцами. Власти попытались было собрать здесь роту добровольцев, но тщетно. Округ всячески поддерживают Союз.

Испанцев я нахожу галантными и учтивыми. Дома их и сады значительно приятнее американских. Вдобавок для домашней жизни они приспособлены куда лучше. Политический разлад отклика тут не находит.

В прошлом месяце наводнение разрушительной силы смыло не одну богатую усадьбу. Говорят, некоторые плантации теперь уже не восстановить, повсюду валяется гравий. Техас славится засухами и ураганами.

Прежде чем заночевать на какой-то крохотной ферме, четыре мили тащился по щиколотку в песке. 23 мили.

Понедельник, 29-е

Ни одной живой души во всей округе. Почва непригодная. К вечеру, однако, набрёл на поселение и решил там остановиться, хотя час был ещё ранний.

С трудом удается определить направление, так как погода пасмурная, а дороги нет. Похоже, я сбился с пути.

Здешние цветы поражают воображение своим разнообразием и красотой. Хотел взять семена, но цветочки пока толком не распустились.

Пройдено 28миль.

Вторник, 30-е

Народа в окрестностях практически нет.

Сильно прихворал, поэтому пришлось большую часть дня пролежать в сосновом лесу. От жажды нет никакого спасу. Вечером, тем не менее, кое-как поднялся, и прошел четыре мили к домику одного земледельца.

Мистер Т., оказывается, владеет небольшим магазинчиком, прямо через дорогу. Человек он, судя по всему, небедный, поскольку располагает ещё двумя плантациями, а его брат – самый богатый делец Восточного Техаса.

С мистером Т. у нас состоялся продолжительный разговор. С Прокламацией Линкольна он полностью согласен. Говорит, что лучше бы жил под его властью, и что настроения, царящие сейчас на Юге, не имеют под собой разумных оснований. Беседовали мы вполне открыто, ведь я тоже разделяю похожее мнение. Почти все мои благодетели поддерживают Союз.

15 миль.

Среда, 1-е мая.

Сегодняшняя дорога пролегала через зажиточную и многонаселенную часть Техаса.

Пополудни пересек границу с Луизианой и заночевал на плантации в 21-ой миле к юго-западу от Шривпорта. Весь день лило как из ведра.

Пройдено 25 миль.

Четверг, 2-е

Дождь утих лишь к вечеру. В Шривпорт добрался к 3 часам. Торговля здесь почти целиком парализована. Большинство магазинов и мастерских закрылись. Город как будто в трауре.

Не только Шривпорт, но и весь Юг трепещет от последствий отделения. Шесть повстанческих рот уже отбыли отсюда, хотя солдат в их ряды набирали, в том числе, и из Техаса. Выступили они, как я понимаю, к Вирджинии, месте общего сбора, чтобы затем «взять Вашингтон».

Южный мятеж в особенности поощряется прихожанами тех церквей, которые окружены огромными плантациями, где, в свою очередь, трудится целая масса рабов.

Урожай обещает быть хорошим. Кукурузе ничего не грозит, хотя ее ещё надо вырастить (сейчас она взошла на два фута). Путь мой лежит вверх по Ред-ривер. Почва тут весьма плодородна, а плантации простираются до горизонта. В полях видел несколько рабских «команд» за работой. Некоторые женщины довольно симпатичные квартеронки¹⁹.

Найти ночлег на плантации невозможно, даже поесть ничего не дают, хотя я в состоянии заплатить и за то, и за другое.

Воздух сегодня сырой и прохладный, а от долгого дождя земля размокла. С речных берегов тянет чем-то затхлым. Спичек у меня нет, а значит предстоит обойтись без костра. Заночевал в семи милях от Шривпорта. Кругом сплошная грязь.

Пройдено 28 миль.

Пятница, 3-е

Прошлой ночью, в отсутствие костра, продрог до нитки (о сне и говорить нечего). Поэтому с раннего утра, в час или в два, взошел на дамбу. Задолго до рассвета заметил мерцание факелов в негритянском квартале. Всадники поднимали невольников на работу.

Опять безуспешно попытался купить пропитание, и потому компенсировал его нехватку питьем стоялой воды. Ближе к вечеру набрел на таверну в лесу, где наконец-то смог нормально поесть.

Хозяйка заведения решила поразвлечь меня изложением последних известий. На голубом глазу она поведала, что, оказывается, мистер Линкольн заперся в железной клетке и никого, кроме жены и мистера Сьюарда²⁰, к себе не подпускает из-за опасений быть убитым. Понарассказывала ещё всякой чепухи насчет северян, хотя сама в то охотно верила.

²⁰

Уильям Генри Сьюард – американский государственный деятель, двадцать четвёртый государственный секретарь США (1861-1869), соратник Авраама Линкольна. В день убийства президента (14 апреля 1865 года) на Сьюарда тоже было совершенно покушение – ему нанесли несколько ножевых ранений, но секретарю удалось выжить.

Уже к ночи я разжился прокисшей кукурузной бурдой и притом исхитрился испечь несколько лепёшек в золе костра у себя на стоянке. Даже с большого голода есть их неприятно.