В плену ночных кошмаров

Несомненно, больные искренне веруют, что получили некое мистическое знамение, предвещающее скорую беду, самого притом мрачного характера. И надо сказать, в моей практике действительно встречалось немало случаев, когда ночные видения имели самый пагубный исход.

Читатель согласится, что я весьма обстоятельно осветил искусное мастерство, с каким галлюцинации подчас обманывают наше сознание, коль скоро мы решим слепо довериться собственным ощущениям. Приведенные примеры наглядно свидетельствуют, что видения эти порождаются не страхом, но разыгравшимся воображением.

Однако спешу оговориться: я отнюдь не намерен какой-то единой, сводной теорией объяснить каждый сверхъестественный прецедент, засвидетельствованный достоверными источниками. Несомненно, подобный подход окажется несостоятельным и не даст исчерпывающего толкования каждой тайне и загадке.

Особенно меня поразило исследование покойного ныне медика, изучавшего видения и пытавшегося свести все мистические явления к общему объяснению, которое основано на описаниях болезни, составленных доктором Олдерсеном¹³ из Халла¹⁴.

¹³

Джон Олдерсен (1758-1829 гг.) – английский врач, доктор медицины. Был главным образом известен работами «Эссе о природе и происхождении заразной лихорадки» (1788 г.) и «Эссе о сумахе, и его эффективности при лечении паралича» (1782 г.)

(прим.пер.) Здесь автор, скорее всего, ссылается на работу Олдерсена «Эссе о видениях, которые не объясняются существованием сверхъестественных сил» (Лондон, 1823 г.). В этой работе описаны случаи галлюцинаций, которые врач наблюдал лично.

Этот лекарь не только зафиксировал свидетельства о явлениях призраков после кончины чьих-то близких, но и утверждал, будто подобные феномены имеют реальную основу, ибо обнаруживаются, когда человек пережил какое-то серьезное потрясение.

Но разве можем мы все необъяснимое в этом мире объявить просто недоступным нашему разумению?

Я вынужден столь подробно останавливаться на характерных чертах этой болезни, поскольку ни один врач не дал удовлетворительного объяснения ее причинам.

Между тем, еще врачи Древней Греции и Рима описывали случаи, когда больные видели призраков во время приступов инкуба, нередко приписывая явления Ephialtes, или Incubus проделкам демонов. Об этом распространенном недуге писали и Святой Августин, и иные отцы церкви, усматривая в нем бесовское наваждение.

В книге «О граде Божьем» (книга 12, глава 23) Св. Августин говорит следующее: «Dæmones, scilicet, qui mulieribus se commiscent, et ab incubando Incubi dicuntur, sicuti, qui viris, et patiuntur muliebria, Succubi. Sunt nonnulli, qui hoc malum Incubi nomen accepisse putant, ex eo, quod Ephialte laborantes, opinantur, hominem qui illos opprimit, turpis libidinis usum ab iis exigere, seu una cum illis concumbere…¹⁵»

Даниэль Зеннерт¹⁶ в труде «Об Инкубе» пишет: «Vide quæ supra de Priapismo memoravimus; necnon de Cordis palpitation quæ revera Priapismi etiam somnorumque supradictorum causa mihi esse videtur; impulsum est nimirum in arterias pudicas plus sanguinis quam per venas revehi potest, unde partes genitales vellicantur et stimulantur, somniisque venereis, non tamen sine horrore quodam, ansa præbetur¹⁷.»

¹⁶

Даниэль Зеннерт (1572-1637 гг.) – врач, философ, доктор медицины из Виттенберга, Германия. Наиболее известен трудами в области атомистики.

Эттмюллер, наряду с античными врачами, отметил еще один симптом, мне ранее не ведомый, а именно появление на теле пациентов, преимущественно бедрах, красных, багровых или синеватых пятен, исчезающих к утру.

Один врач отмечал: Historiam Incubi magis ad epilepticos, quam paralyticos affectus referendi, subjungam¹⁸. Он описывал случай восемнадцатилетней девицы, у которой ночные кошмары сопровождались как раз такими пятнами, причем никакие лекарства ей не помогали.

Больные во время приступа испытывают тягостную усталость и сонливость, неизменно связанную с гнетущим предчувствием возвращения недуга. Ложась спать, они всякий раз ожидают нового припадка. Словами это состояние передать непросто, но каждый страждущий словно предвидит приближение напасти.

Целый день преследует меня роковое предощущение приступа, обостряясь по мере достижения своего пика. Сопровождается оно тяжестью в сердце, волнением в груди, потребностью глубоко вздохнуть, встать и пройтись, дабы отогнать это чувство.

Чем бы ни занимался я – чтением ли, письмом – непреодолимая дремота одолевает меня, и я погружаюсь в мир грез, пока удушье и боль в сердце не пробуждают меня. Облегчение приносит лишь глубокий вдох, но без принятия должных мер припадок повторяется.

Если, находясь в лежачем положении, человек испытывает в груди странный трепет, надобно немедля встать и пробудиться полностью, либо, как показал опыт, принять соответствующее снадобье.

Таковы основные симптомы ночного кошмара. Но следует помнить, что болезнь может проявляться по-разному, хотя в каждом случае дурные сны нарушают покой и привычный ритм жизни.

Падение в пропасть, остановка на кромке бездны, низвержение в бурный поток или ощущение смертельной угрозы – все это проявления нашего необычного недуга.

Суть истинного ночного кошмара в том, что длительное пребывание в таком состоянии порождает сон, из коего, дабы не стать жертвой надвигающейся беды, страстно хочется вырваться.

Есть еще и несколько иная характеристика ночного кошмара. Речь идет о непостижимом страхе, что безудержно вторгается в человеческий сон: люди громко стонут, содрогаются всем телом, а иногда даже падают с кровати. Зачастую этот страх обусловлен тревожным сновидением, но оно скорее является следствием, нежели причиной испуга.

Я не раз замечал, что боязнь связана с существами, которые сами по себе безобидны. К примеру, кошки, собаки или даже малые дети, которых я порой вижу во сне, меня не пугают. Но вдруг, совершенно внезапно, они вызывают ошеломительное смятение и беспокойство, хотя ни облик, ни их поведение не изменяются. Охваченный ужасом, я начинаю вопить и метаться, в результате чего вынужденно просыпаюсь, а также бужу практически всех домочадцев.