Бедлам в Бирмингеме

В городе довольно тихо с вечера субботы. Мятежники либо выдохлись, либо насытили жажду мести и отошли в пригород, где расположились на ночь буквально в сараях.

Некоторые смутьяны направились по дорогам к Бромсгроуву, Хейлс-Оуэну, Кингс-Хиту и Кингс-Нортону. Бесчинства здесь утихли ещё до прихода военных, и в городе, к счастью, между бунтарями и армией бои не велись.

Пять эскадронов драгун чуть не загнали бедных лошадей, во весь опор торопясь к Бирмингему. Никогда ещё полк не совершал такого стремительного марш-броска по просёлочным дорогам.
Известно, что кавалерия – лучшее средство утихомирить пыл разъярённой черни, ведь пехоту толпа презирает, но слаженный натиск конницы мгновенно обращает её в бегство.

Многие дома и поместья уцелели, но в целом безвозвратного ущерба нанесено, думается, тысяч на пятьсот. Страшно даже представить, насколько повысят налоги, чтобы возместить все эти убытки!

В Бирмингеме теперь, ко всеобщему удовлетворению, находится не менее тысячи пехотинцев и трехста конников. Надеемся, этих сил хватит, чтобы восстановить спокойствие в Уорикшире и Ворчестершире.

В доме одного из уважаемых горожан, разгромленном в пятницу, найдено письмо, которое мы процитируем:

Я не осведомлён ни о каких намерениях предпринимать активные действия, пока общие обстоятельства не станут более благоприятны.

Тем не менее может стать полезным сформировать совет, в котором будут представлены разные регионы страны. Он помог бы нам действовать более слаженно, и подготовиться к мероприятиям, когда представится подходящий случай.

Нижеприведённое письмо было адресовано доктором Пристли жителям Бирмингема. Редактор не сомневается, что оно удовлетворит любопытство читателей:

Жителям города Бирмингема

Соседи и горожане!

Я прожил с вами одиннадцать лет, в течение коих вы могли убедиться в моём безупречном миролюбии и стремлении мирно заниматься собственной практикой и философскими исследованиями. Тем неожиданнее оказались горькие обиды, которые мы с друзьями вынужденно от вас претерпели.

Вероятно, вы были введены в заблуждение дурными слухами о том, что диссентеры, в частности, унитаристы, суть первые враги государства и господствующей церкви. Вам внушили, что навредить вышеуказанному классу – само по себе благое деяние, а избранные вами методы, достойны всяческого благословения.

Вы сочли, что цель оправдывает средства. Ваши наставники, читай, лучшие представители общественности, всячески нас проклинали и сеяли неразбериху, как у них это с недавних пор принято. В результате ваш фанатизм взвинтился до предела, притом это безудержное неистовство никто даже не попытался усмирить, наоборот, его лишь распаляли.

Ни разу хорошенько не задумавшись, обе ваши фракции, ведущая и ведомая, убедили друг друга, что любое злодеяние, лишь бы нам в обиду, станет верной опорой правительства и особенно церкви. Вы слепо верили, что послужите стране и Господу, уничтожив нас.

К счастью, разуму англичанина чуждо убийство, и вы, надеюсь, о нём не помышляли, но, будучи в отеле, я прекрасно слышал громкие вопли под окнами, и некоторые из вас намеревались крепко меня поколотить. Но зачем вообще в таком случае жить, если всё вокруг направлено на то, чтобы сделать жизнь невыносимой?

Зачастую умерщвление жителей гораздо милосерднее, чем лишение их крыши над головой. Однако ж я тысячу раз предпочту боль, которую испытал от гибели своего имущества, тому заблуждению, в котором пребываете вы и те, кто вас подзуживал.

Вы разбили и разграбили, быть может, самый ценный и полезный набор научных инструментов, который когда-либо знала история. Каждый год исключительно во имя научного прогресса, блага моей страны и процветания всего человечества я вкладывал в исследования приличные суммы, не имея никаких намерений на этом заработать.

Вы погубили мою библиотеку, и подобную ей я смогу собрать отнюдь не скоро. Но что гораздо хуже, вы уничтожили все мои многолетние труды, которые написать заново я уже не смогу никогда. И все эти бедствия вы причинили человеку, даже не помышлявшему вам навредить!

О том возмутительном письме, которое вас так разозлило, я знаю не больше, чем любой из вас, и точно так же его осуждаю, ибо оно стало поводом для совершенно немыслимых злодейств.

В день Французской революции я не присутствовал на неком званом обеде – у меня лишь собрался небольшой круг друзей, и мы все вместе порадовались за соседнюю нацию, освободившуюся от ярма тирании.

Приписываемая нам крамола есть ничто иное, как стремление улучшить наше государственное устройство, о чём давно уже мечтают здравомыслящие граждане всех убеждений.

Я действительно оправдывал и защищал диссентерство в ответ на ошеломительную, совершенно беспричинную клевету мистера Мэдена и прочих, но сделано-то всё было в рамках разумной спокойной дискуссии, не без доли юмора.

Мы слишком серьёзно воспринимаем христианскую любовь и сдержанность, чтобы опуститься до насилия. Вы и правда думаете, что такая откровенная враждебность, возвысит ваши религиозные убеждения над нашими? Вы серьёзно заблуждаетесь.

Любая религия поддерживается здравым смыслом и разумным суждением. Ответьте на наши аргументы, и дело с концом, но всплеск яростной жестокости лишь наглядно доказывает, что разговору не бывать.

Если б вы убили меня, как разрушили мой дом, разорвали мои книги и уничтожили мои инструменты, и что с того? На моё место тут же встал бы кто-нибудь ещё, не менее, а то и более способный и искренний в своих убеждениях. Если бы убили и его, вместо него поднялись бы десятеро, а Церковь Англии, которую вы вроде как поддерживаете, была бы посрамлена вашими деяниями до такой степени, что нам и не снилось.