Бедлам в Бирмингеме

Наконец, подло и трусливо нападать на тех, кто не может дать достойный отпор. Это не по-английски, более того, это не по-христиански, ибо сказано: делайте другим то, что вы хотите, чтобы делали вам. Вы уподобились хищным волкам, нас же уподобили овцам.

Мы не изменим своих убеждений, но надеемся, что вы измените ваши. На проклятия мы отвечаем благословениями и молимся за то, чтобы вы вернулись к рациональной и трудолюбивой жизни, которая издавна присуща бирмингемцам.

С наилучшими пожеланиями,

искренне ваш

Дж. Пристли.

Лондон, 19 июля 1791 года.

P. S.
Напечатанный в «Таймс» якобы первый тост, прозвучавший на обеде в честь Революции – зловредная фальшивка.

В ближайшее время мы опубликуем полный список прозвучавших тогда здравиц вместе с хронологией всех событий того дня. Первый из них подняли за короля и конституцию, и ревнители свободы глубоко одобрили конституционные принципы.

Редактор приводит ещё один отрывок из письма и полагает, что тем самым слегка расширит кругозор читателя, подтвердив в некоторой степени предыдущие сообщения.

Фрагмент письма из Ившема, Ворчестершир, за 19 июля 1791 года

Между Ившемом и Бирмингемом идёт постоянный обмен новостями. Недавно стало известно, что явные бунты подавлены, но в городе всё равно продолжается брожение.

Я общался с джентльменом, который гостил у мистера Тейлора за два дня до уничтожения его дома. Это было одно из самых красивых и уютных жилищ, в которых когда-либо бывал мой собеседник.

Пострадало несколько наших торговцев зеленью. На их товары не было никакого спроса, и двое были ограблены.

Дом доктора Пристли разрушен до основания. Грустно от того, какие результаты многолетних усердий и затрат погибли от рук взбесившихся масс.

Во всей Европе не сыскать другого, столь же плодотворного и талантливого исследователя электрических токов. Его потрясающая «История электричества», содержавшая множество личных наблюдений и опытов, сгинула вместе со всей бесценной библиотекой доктора.

Аналогов инструментам учёного попросту не существует, его эксперименты делали честь всей стране. Жаль, что такую сокровищницу бесценных знаний и практических трудов может на корню сгубить идиотский порыв мракобесия, вызванный событиями во враждебной стране, которая потрясениями в Англии лишь укрепляется.

Бирмингем, среда, 20 июля.

Девять часов утра. Если верить последним известиям, люди до сих пор пребывают в состоянии обеспокоенности, ибо чернь, разбившись на мелкие группы, бродит по округе и грабит беззащитных обывателей.

Около девяти часов прошедшего вечера прямиком к Суон-отелю прискакал гонец и доложил, что в Хэйлс-Оуэне замечена большая толпа мятежников.

Уже через час взвод драгун во главе с ворчестерширским мировым судьёй помчался за ними в погоню, и настиг смутьянов с поличным прямо во время грабежа мистера Моула в Бельвью, небольшом поместье около Лифоуза.

Завидев грозный натиск конницы, грабители в беспорядке разбежались. Впрочем, одиннадцать человек удалось изловить, запереть в доме Моула, а затем под конвоем отправить в Хэйлс-Оуэн. Кстати добавить, в этом небольшом походе принимал участие уже известный нам граф Эйлсфорд.

Когда драгуны практически вернулись в Бирмингем, их нагнал другой гонец из Хэйлс-Оуэна и попросил вернуться: один разбойник сбежал из тюрьмы и теоретически мог в кратчайшие сроки сколотить достаточной силы шайку, чтобы ночью попытаться отбить собратьев у магистрата. Благополучно решив эту проблему, войска вернулись в город около часу дня.

Городская тюрьма впервые с начала беспорядков вернулась в руки закона и приняла нескольких заключённых из числа бунтовщиков.

Половина одиннадцатого. 11-й драгунский полк входит в город.

Ранее упомянутый трёхсотенный вексель изъят у мальчика, подмастерья цирюльника, который присвоил его в неразберихе. Теперь ценная бумага хранится у мистера Пирсона, бирмингемского печатника. Мы ошиблись в её сумме: граф Шелбурн ссужал доктора Пристли только ста пятьюдесятью фунтами стерлингов в год.

В воскресенье, нагнетая и без того вездесущую шумиху, по городу проехал катафалк с покойником. На лафете фургона значились крупные надписи:

КОРОЛЬ И ЦЕРКОВЬ НАВЕКИ.

Множество людей, как оказалось впоследствии, переместили своё имущество в мануфактуру, больницу и публичную школу, полагая, что там оно будет в наибольшей безопасности. Некоторые горожане увезли посуду и мелкие ценные вещи в загородные жилища.

Известно, что какой-то проходимец, прознав об этом в воскресенье, подошёл к дому одной женщины и категорически потребовал, сославшись на приказ властей, отдать ему все ценности, оставленные той на сохранение. Хозяйка сильно напугалась, но группа джентльменов, оказавшихся поблизости, усомнились в полномочиях экспроприатора. В результате мошенника сдали настоящим властям – в каталажку.

Час дня. В субботу доктор Пристли, предварительно замаскировавшись, ушёл пешком из Киддерминстера в Ворчестер, где сел на карету до Лондона.

По рукам ходит копия письма мистера Расселла, вызывающая живейшие слухи. Говорят, оригинал нашли в одном из сожжённых домов.

Сообщение о том, что у Расселла якобы имелась печатная машина, оказалось ложным и безосновательным.

Всё тихо. С того момента, как собравшуюся в Бельвью шайку погромщиков частью разогнали, частью заточили в тюрьму, о новых бандах не слышно. Надеемся, теперь они совсем рассеялись.