Маршрут уклониста

Уточнил дорогу в одном домике. Женщины, что там обитали, сильно перепуганы: говорят, в горах скрывается отряд сбежавших негров. Прошлой ночью они спускались в долину и украли еду, плюс одежду. Окрестные мужчины сбились в отряд, прихватили с собой ищеек, и выдвинулись на поиски беглецов, а женщины покуда спрятались тут.

Дорогу дамы так и не подсказали, слишком уж сильно переволновались. Поэтому пришлось самостоятельно нащупывать верный маршрут, но это было непросто. Весь рельеф истоптан скотом, а едва заметные деревенские тропинки ведут в разные стороны.

Ближе к вечеру набрёл на непролазное болото. Везде грязь, камни, всё опутано вьющимся кустарником. В конце концов кое-как добрался до глубокой, но неширокой реки. Бродил вдоль потока, и в итоге нашёл переброшенное через воду бревно. Разбил лагерь на холме.

Холод невыносимый, а коры уже нет. Зато нашлись сухие дубовые ветки. Съестные запасы практически истощены, то же самое можно сказать и обо мне. Башмаки также держатся на честном слове.

Если бы у меня были деньги, и желание притвориться сепаратистом, я бы, наверное, отыскал место для ночлега получше. Но опять же, кукуруза, бекон и мутный кофе – неважное подспорье человеку в моем положении.

Не исключено, что и вовсе приключилась бы беда. Как с тем путником в Миссури, моим случайным соседом по пансиону в одном захолустном селении. Он сильно прихворал, а чуть раньше «ниггеры» утащили у него золотые часы и прочее имущество. Но хозяевам всё это было безразлично: цену за постой ему назначили непомерную, хотя еды он почти не требовал.

Пройдено 32 мили.

Среда, 15-е

Снова ручьи и никаких мостов. Взбирался на ребристые, отвесные холмы. Миновал довольно плотный и красивый сосняк.

Пройдено 30 миль.

Четверг, 16-е

С утра на полчаса задержался в хижине передохнуть и пообщаться с жильцами, молодой парой. Парень заверил, что в округе находится немало северян. Купил у семейства немного кукурузного хлеба качеством едва ли лучше того, какой и так у меня уже был. Хлеб здесь замешивают прямо на воде, даже без соли – она уже непозволительная роскошь.

Пополудни добрёл до брода Уайт-ривер²⁹, но вода в реке, если верить местным, сейчас поднялась до рекордного за долгие годы уровня. Пострадало немало плантаций, с некоторых из них вода до сих пор не сошла. С великим трудом смог подобраться к реке на полмили, и полностью выбился из сил.

Остановился у весьма зажиточного фермера (поборника Союза). Рабов в поле у него нет, трудится по хозяйству он сам, вместе с сыновьями. Сейчас идёт посадка кукурузы. Почва тут превосходная, да и хлопок растёт недурно, правда, не так хорошо, как на юге штата.

Кукурузу в этих широтах сеют с более широким интервалом, нежели в Иллинойсе или Огайо. В одну лунку кладут всего два зёрнышка, иначе не взойдёт. Но в любом случае чем дальше на север, тем урожай выходит крупнее. Что же касается фруктов и овощей, их здесь почти не выращивают, тем более и климат не очень пригодный.

Пройдена 21 миля.

Пятница, 17-е

Сегодня собирался форсировать реку, но вода ещё слишком высоко. Мне сильно нездоровится, лежу на сырой земле, и притом вокруг стоит непереносимая вонь от грязи, которую нанесло наводнением. Тело нарывает от укусов насекомых.

Надо бы вернуться обратно на ферму, но хозяева ушли в поле. К тому же они люди недоверчивые. Так не пойдёт. Дождусь, когда вернутся. Если сказать, что болею – на ночь меня не пустят.

Суббота, 18-е

Удалось добраться до берега, где работала переправа. Пересёк реку, но с той стороны кругом сплошное месиво. Увяз там по колено, но всё-таки сумел доковылять до мыса.

Бейтсвилл³⁰ отсюда в двух милях. Неплохой городок приличного размера. Здесь я неожиданно наткнулся на роту солдат, и они, к удивлению, меня не арестовали. Вообще, бойцы с юго-запада гораздо выносливее, вернее сказать, атлетичнее своих сослуживцев с юга и юга-востока. Хотя дисциплина тут, конечно, хромает.

Большинство южных военных набирают из обеспеченных слоёв: детей плантаторов, врачей и юристов, коих здесь предостаточно. Они отважны, и даже дерзки, но в значительной степени неповоротливы из-за климата и беспутства. К физическому труду их порода не приучена. В отличие от северян им не вынести того потрясения, которое сопряжено с походом в атаку. Повстанцы ещё слишком юны.

Что же касается новобранцев из менее привилегированных кругов, они крепче и устойчивее, но по сравнению с рабовладельцами, военному энтузиазму не подвержены.

Ряды сепаратистской армии серьезно расширились за счёт нелепых басен по поводу беспощадных изуверств Союза. Это неприкрытое враньё и оспорить некому, а следовательно, симпатия к Северу постепенно угасает. К тому же любое сочувствие северянам подавляют запугиванием.

Ходят слухи (а невежды им охотно верят), будто южных путников на Севере убивают прямо в постели. Будто северяне учиняют чудовищные зверства в Миссури и Вирджинии: грабят, насилуют женщин, и даже убивают детей.

Смысл такой беспардонной клеветы в желании сплочения южан. И, как следствие, поддержка Союза сходит на нет. Ни один северянин теперь не застрахован от петли.

Местность за городом довольно обжита. Здесь столько проезжих дорог, что я даже отклонился на четыре мили. Хотя в последнее время подобное происходит частенько.