Путешествие в Огайо

Захватив яблок (перекусить в дорогу), отправились в церковь, расположившуюся на возвышенности. Невольно представляла себе нечто более грандиозное, но на деле это оказалась совсем крохотная деревянная постройка.

Пастором служил брат мистера Фишера. Если верить Сюзанне, паства его не особенно-то жалует – «манера читать проповеди у него прескверная», – пусть в целом человек честный и хороший. Сюзанна еще долго рассказывала о жизни священника, но не стану переводить на это бумагу.

Проповедь ничем не запомнилась, хотя, будь у меня побольше времени, легко бы перечислила стихи оттуда, поскольку слушала все-таки не вполуха.

Положа руку на сердце, пользы для души никакой. На проповеди я сидела как гостья и на самом деле не принимала слова близко к сердцу.

Пастор и правда произвел достойное впечатление, как и обещала Сюзанна, хотя его манера читать оказалась не так уж дурна в сравнении с голосом: все время гундосил в нос.

Уже дома, во время обеда, Сюзанна успела поведать и о местном землевладельце, и о половине прихожан, и о себе, и еще о великом множестве занятных вещей, которые уже с трудом могу припомнить.

По дороге повстречались четыре или пять хорошо одетых девушек и столько же юношей, тоже в опрятных костюмах. Один из них оказался хористом, а другой, судя по внешнему сходству, должно быть, брат мисс Хэйнс из семьи нью-йоркского пономаря.

Целый день провела на ногах и теперь страшно устала. Пройти ведь пришлось немало, две мили туда и две обратно, и все ради какой-то никудышной проповеди.

2-е октября, понедельник, постоялый двор Кука, Округ Уэстчестер

Клянусь, ни за что больше не поеду в Новый Коннектикут с дьяконом. Из-за него останавливаемся в каждой заштатной лачуге: дескать, нужно экономить средства.

Безусловно, гостить в тавернах и стряпать самой себе еду ниже моего достоинства, равно как и путешествовать в фургоне. Последнее еще можно вынести, но ночевать в местах, подобных сегодняшнему, лишь потому, что так выходит немного дешевле, попросту выше моих сил.

Уж лучше выпить чистый ром из деревянной бутылки, которую дьякон только что обтер рукавом, чем оставаться здесь еще хотя бы на ночь.

На постоялом дворе очень тесно и грязно. В одном домишке сразу расположились таверна с лавкой. Не удивлюсь, если где-то здесь устроен и свинарник. Внутри стоит такой смрад, что невозможно дышать уже с порога.

Хозяйка постоялого двора – толстая, чумазая и безобразная женщина, хотя, по правде сказать, довольно услужливая. Манера у нее весьма подозрительная, от одного взгляда дрожь берет. Похоже, она здесь заправляет всем, в том числе и кухней, и лавкой.

Судя по грохоту, который доносится снизу уже целых полчаса, хозяйка без дела не сидит: и виноград чистит, и ром разбавляет.

Весь вечер напролет постоялый двор кишит подвыпившими гуляками, однако мистер Уолкотт взял с собой лишь малую часть багажа, а остальное бросил в фургоне во дворе: берите что хотите!

Чемодан мисс Уолкотт с деньгами ее отца поместили у питейной стойки, причем незапертым – сломался ключик. Тем не менее мистер Уолкотт совершенно не помышляет забрать его наверх.

На душе до того неспокойно, что не могу спать. Засела за перо. Услышала, как кто-то сейчас встал с постели и пошел вниз – зачем, как не обокрасть наш фургон и чемоданы?

Слава богу, это оказалась всего лишь старая хозяйка. Попросила меня погасить свечу, так что доброй ночи.

Утро вторника. Вчера еле заснула, дрожа от страха, и какое же облегчение теперь проснуться целой и невредимой. Коли весь багаж тоже в сохранности, то будет нам двойной повод для радости.

После того, как я улеглась в постель, хозяйка продолжила расхаживать по дому. Слышно было, как они довольно долго о чем-то шептались с мужем.

Комната у нас здесь небольшая: кровать, стул да крошечный комод. На постели только бурая простыня и подушка, но простыня хотя бы чистая, в отличие от заведения Нэша. Там мы все спали в одной комнате без занавесок и перегородок, а белье постелили до того засаленное, что страшно было ложиться.

По приезде встретили нас не очень-то радушно, но, по-видимому, мы все-таки завоевали расположение здешней обслуги. Полагаю, что не на пустом месте: все-таки люди мы приличные, приехали в фургоне.

Миссис Нэш даже призналась, что была бы рада вновь повидаться со мной и мисс Уолкотт, и я пообещала вернуться через три года. Хозяйка принялась убеждать меня ни в коем случае не приезжать одной, непременно с супругом.

Даст Бог, если и правда стану замужней дамой, то уж точно не буду опускаться до подобных мест.

Писать по большей части приходится в дороге, так что прости мне дурной почерк.

Сейчас сижу в постели с дневником на коленях, а Сьюзен ушла проверять багаж. Внизу старая хозяйка беседует с любезным дьяконом, через слово рассыпаясь в извинениях. Вот бы не видеть ее больше никогда, до чего же отвратительная особа!

Несмотря на ранний час, снизу доносятся гогот и ругань мужчин. Воздух в комнате очень спертый, пожалуй, отложу-ка перо и выйду наружу, хоть и не представляю, где же тут можно продышаться.

Улучила еще минутку с дневником до отъезда. Должна признаться, что за ночь ничего с нами не приключилось, зря я наводила на владельцев напраслину.